Глобус первоклассника

Итальянская неделя

Понедельник

Дорогой битого стекла

    До прошлогодней поездки в Неаполе мы были дважды - в 2005 и в 2009 годах, каждый раз осенью, во второй наш приезд мусорная война в городе уже пылала ярко-алым пышным цветом, но, видать, мы попали в период, когда стороны соблюдали перемирие и о проблемах с вывозом отбросов из города знали только из нашего, не самого объективного, телевизора. На него и свалили тогда - всё, мол, загнули для пропаганды. И вот на дворе 2019-ый, о кознях местной мафии по теме мусора уже давно забыл даже Дмитрий Киселёв и его «Вести недели», но только не сами неаполитанцы. Потому что, полюбовавшись восхитительным замком Святого Эльма да открывавшимися с него видами Новгорода, то есть Неаполиса, невероятно разросшегося со времён греческой колонии, и красавца Везувия, мы внезапно почувствовали, что местные мусорные индейцы ещё на тропе войны. Вся спускающаяся с горы длинным серпантином дорожка из замка в город была усеяна мельчайшими осколками битого стекла, преимущественно зелёного цвета. Складывалось впечатление, что сверху, с крепостных стен кто-то специально кидается бутылками в удивлённых от такого странного экстрима туристов. В ожидании очередного «подарка» с высоты голова инстинктивно втягивалась в плечи. А по краям нашей мощёной камнем «стекломагистрали» для полноты картинки тут и там валялись брошенные пакеты с бытовыми отходами. А ведь мы шли по этой дорожке в пятом году и ничего такого не было! Тогда неаполитанцы ещё кидали мусор в контейнеры. Как непостоянны, оказывается, человеческие привычки, неужели наступит время, когда люди начнут испражняться прямо в общественных местах? Хочется верить, что нет.

Вторник

 В такси, как на рынке - режь цену пополам

Среда

По Италии пешком

По Италии пешком - это драйв. Шоссе без тротуара и даже без обочины, улицы-лестницы, широкие проспекты между руин и лимоны, зреющие круглый год без перерыва.

  И вот мы на Соррентийском полуострове. Вико-Экуенсе, Сорренто, Позитано, Амальфи – милые, чудесные городки. Когда-то врезанные в горные ущелья деревушки, они постепенно расползлись по отрогам близлежащих гор. Белые и жёлтенькие, бежевые и розоватые домики вкупе с двух- трёх- четырёхэтажными гостиницами тесно лепились на отведённой им природой и нечеловеческими усилиями людей участочках. Разноцветье творений рук человеческих, синее до лазоревого море, ярко-голубое небо и ослепляющее солнце – вот она наша Италия, та, о которой мечтаешь скучными, однообразно-серыми питерскими зимними днями и вечерами. Посреди каждого городка, на главной площади да ещё в паре мест церкви с очень своеобразными, собранных из разных кусочков, как рукоятки наборных ножиков, округлыми куполами. От главной базилики идут в несколько сторон городские перспективы и маленькие проулки, они постепенно наползают на апеннинские вершины.

     Здесь можно часами слоняться по нешироким улочкам, задрав голову вверх, рассматривать опрятные домики и окружающие горы, порой постройки оккупируют всю гору. В Позитано такая не менее, чем стопятидесятиметровая вершина прямо на берегу превратилась в настоящий улей из человеческого жилья. Домишки наползают там друг на друга, совершенно не мешая при этом новому восприятию выброшенной когда-то из нутра Земли и окаменевшей глыбы. Напротив, они её совершенно преобразили, создав полной впечатление рукотворности природного создания. Завороженные словом «Амальфи» ещё при прочтении одной из повестей Дины Рубиной, мы променяли восхождение на эту царь-гору на скоростной теплоход. Почти бегом бежали на кораблик, скорее, скорее, а то уйдёт, а до следующего целых два часа! Амальфи, Амальфи, даже само слово звучит как-то волшебно.

    Получилось, зря так спешили, нет, там, конечно, оказалось тоже неплохо, но вовсе не беспроблемно, многовато домостроительного хлама в задах города. Зато Амальфи, как и ближайшие к нему Атрани с Минори могут похвастаться другим - самые маленькие улочки в них накрывают сводчатые потолки надстроенного над ними жилья, так люди в старые времена втискивали свои дома в отведённое природой узкое пространство между гор. Заходишь в подворотню, а оказываешься в длиннющем узком коридоре с ответвлениями во все стороны. Там даже как-то умудряются воткнуть магазинчики или парикмахерские. Наверное, в былые годы в таких лабиринтах было не безопасно, но нынче, похоже, об этом никто не задумывается. Хотя вечерняя жизнь в Амальфи заканчивается рано даже по местным меркам – после восьми на запруженных туристами ещё несколько часов назад улицах пусто, может, это дань традиции, когда вечерами в тесных переулках шалили недобрые люди?

    Не меньше, чем Сорренто и Капри, который остался за бортом нашего путешествия, Амальфи любили посещать знаменитости. Мы остановились в гостинице «Луна», не обделённую в своё время вниманием известных личностей. Кто там только не жил: Теннесси Вильямс и Гор Видал, шведский король Густав-Адольф Шестой и первый послевоенный итальянский премьер, кардинал Ратцингер - будущий папа римский Бенедикт XVI и Генрик Ибсен, даже Муссолини, правда, ещё не «дуче», а всего лишь депутат парламента, провёл недельку в этом отеле. Однако сейчас президентских апартаментов там нет, а двухместный номер вполне по карману европейскому бюргеру: всего 130 евро за одну ночь, летом, наверное, подороже, но всё же цена доступная. Выдавил-таки турист со средним объёмом кошелька золотую элиту с Соррентийско-Амальфитанского побережья. Демократия, что называется, победила. Вот мы и воспользовались её плодами, гостиница оказалась неплохой, лучшей из тех, которые мы отметили своим присутствием. Единственный её минус – она для нас стала последней на полуострове.

   Но ничего, мы ещё вернёмся, обязательно вернёмся и заберёмся на город-гору в Позитано!

Иван Карасёв

Четверг

Еще раз о грустном

   Мусорные кучи на улицах стали, пожалуй, главным неприятным сюрпризом нашей поездки. Они  преследовали нас на всём пути от Неаполя до Соррентийского полуострова. И в современной части Помпей, и В Кастеламмаре-ди-Стабия этого «добра» хватало, так же как и битого асфальта (в незнающем слова мороз Неаполе в машине тоже иногда трясёт не хуже, чем в Питере после зимы, вместе с шипованной резиной изрядно потрепавшей городской асфальт). А тротуары в Помпеях? Порой казалось, что подальше от туристских троп, где нет особого надзора, местные жители разбирают плитку для «внутреннего» пользования. Хочется верить, что это лишь впечатление моего извращённого советской реальностью сознания.

    Мусор в городах внезапно исчез, лишь мы оказались в первом курортном местечке – Вико-Экуенсе, и дальше по всему Соррентийскому и Амальфийскому берегам – этим туристическим меккам, его почти не было. Но стоило нам покинуть полуостров и высадиться с кораблика в порту Салерно, как нашим взглядам предстал загаженный всё теми же осколками бутылок, пластиком, пакетами и так далее газон парадной набережной города. На ней возвышались четырёхзвёздочные отели, крохотные кусочки земли перед ними были тщательно прибраны, но как только появлялся кусок муниципальной земли, мусорная Кампания там представала во всей красе.

    Питерские знакомые, почти постоянно живущие в другом регионе Италии, говорят, что пользуются в обязательном порядке только чипованными мусорными мешками – не дай Бог в контейнер для бумаги на переработку ты кинешь пищевые отходы, наверное, сразу замучают штрафами. Не знаю, существует ли такая система в Кампании, только вдруг пакеты на улицах - это её обратная сторона – они ведь не именные, чем возиться с сортировкой, кинул в темноте куда попало и был таков? Хочется верить, что неаполитанцы, салернцы и иже с ними возьмутся за ум, и тогда посещение их прекрасного края станет ещё приятнее.

   Блажен кто верует, легко ему на свете!

Иван Карасёв

Пятница

Море и Везувий

    Только море, прекрасное море Италии неспособно обмануть ожидания. Ни в чём! Даже в марте. От него не нужно ждать подвоха. Оно либо мирное, спокойное, либо грозное, пугающее, правда, таким мы его не застали. И даже плоды человеческой деятельности, выбрасываемые им на берег – тот же мусор, по сути, - обломки плитки, кирпичей, кусочки бетона, стекляшки - так чудесно обтачиваются водой, что ты можешь часами бродить по пустым полоскам выступающей в водную гладь земной тверди, чтобы   набить этими разноцветными «камушками» карманы, пока они не провиснут, грозя просыпать содержимое обратно на вулканическую гальку.

    Ещё можно полежать на пляжике из чёрно-серого песочка, обогреваемом ласковыми лучами южного солнца (в тени плюс двадцать), когда дома, в Питере, идёт снег с дождём, и холодные капли норовят закатиться невезучему прохожему за шиворот. Или понаслаждаться видом на удивление спокойного лазурно-голубого пространства, уходящего за горизонт, куда-то вдаль, в бесконечность, зная, что в родном городе снежно-водяная пелена заслоняет от взора даже противоположный берег Невы.

    Ах, вот она прелесть Италии, не напрасно мы шли сюда сквозь все преграды, не зря терпели мусорные свалки, это того стоит! Вот оно наслаждение! В такие минуты хватает духа быстро сбросить с себя верхнюю одежду и броситься в волны, не успевшие как следует нагреться за недолгое весеннее тепло. В воде холодно, но приятно, она бодрит и зовёт дальше, однако здравый смысл должен возобладать – ещё не купальный сезон.

    А за нашими спинами на приподнятой над берегом эспланаде гуляют итальянцы в пальто поверх тёплых свитеров – ну ещё же ведь не лето, а вдруг внезапно разразится снежная буря, такое бывает и тут, раз лет в десять.

Портреты итальянского моря и господина Везувия

Суббота

Святая простота итальянской кухни

 Кухня Рима основывается на сезонных ингредиентах и упрощённом приготовлении блюд из качественных продуктов. Упрощение вообще в характере итальянцев. Быстренько навалять простенький бутербродик на засохшей булке, и пожалуйста, брускетта!

Важнейшими ингредиентами служат овощи, мясо (баранина, телятина и козлятина) и сыры (Пекорино романо и рикотта).

   Дни недели здесь часто ассоциируются с тем или иным блюдом: ньокки (клецки овальной формы из манной крупы, сыра, яиц и мускатного ореха) — с четвергом, а триппа (блюдо из требухи, обычно говяжьего рубца. Подаётся как самостоятельное блюдо, с гарниром или на хлебе, может быть и супом) — с субботой. В одном ресторанчике в Амальфи воскресным днем мне подали блюдо, собранное из разных макарон. Там были и бантики, и рожки, и ракушки, и просто прямые макарошки разной толщины. Не помню, как сами итальянцы называли эту макаронную смесь, а я дала ей название «Блюдо седьмого дня». Все недоеденные за неделю макароны смешали в одной кастрюле, добавили соуса и подали на стол.

   Простые итальянские блюда легко повторить на любой домашней кухне из доступных продуктов.

И я однажды решила приготовить дома лазанью. Вот как это делалось. Делюсь рецептом.

  Жду гостей.  Буду готовить лазанью. Это материя тонкая, почти метафизическая. Специальных сушеных тестовых листов у меня нет, да простит мне сие прегрешение Святой Доширак, тесто придется делать самой. Все думают, что лазанья – блюдо итальянское, сродни их многочисленным видам пасты, и даже рецепты ее были найдены в неаполитанских кулинарных книгах XIII и XIV веков.    Но британские ученые доказали, что блюдо это английское. И делали его еще в XIV веке при дворе короля Ричарда II. Не верите? Читайте на сайте BBC: http://news.bbc.co.uk/2/hi/uk_news/3067455.stm        Ну итальянское там оно или (чур меня, тьфу-тьфу, оборони, Святой Кумин) британское, а делать надо. Приготовление лазаньи, как посвящение в любое на выбор таинство, состоит из трех ступеней:

1. Мясная начинка

2. Соус Бешамель

3. Тесто

Потом все смешать, но не взбалтывать

Страсти Святой Лазаньи

   Берем 3 пачки фарша, что дает нам 1,5 кило. Жарим его с луком и чесноком. С луком, - это по-английски, с чесноком – по-итальянски. Это понятно. И специй туда, специй. Я плыву по кухне и щедро, как царевна Лягушка, она же Василиса Прекрасная, сыплю из рукава в две сковороды зиру, имбирь, хмели-сунели, мускатный орех. Хорошо! Благоухание во все стороны. Да, красный сладкий перец туда же и корицы, что ж что не выпечка, корица к мясу – первое дело.

   Святые Приправы, соль забыла! Где она? А, вот моя красная солилка марки Пежо. Да, настоящий Пежо, без обмана, вот вам истинный пест и ступка. Пежо, между прочим, начинал с производства перечных мельниц и ручных кофемолок. И лишь значительно позже догадался приделать к ним мотор и поставить на колеса. И до сих пор выпускает вертелки для соли и перца. Кризисы же постоянные в автопроме, а это поможет на плаву удержаться. Надо добавить что-то помидорное к фаршу для сочности. У меня с этим вечная проблема. Святой Холодильник, помоги! И помог. Выдал мне банку Лютеницы. Что-то она ко мне зачастила. Туда ее, - в сковороды.

   Фарш в сторону, теперь займемся соусом Бешамель. Это, поверьте мне, не Италия и не Англия. Это уже Франция. Французы всегда любили хорошо поесть. Особенно при Версальском дворе, там, слава Святому Вертелу, как в Теремке – завтрак целый день, и обед параллельно. И к вопросу пропитания подходили с выдумкой и огоньком. Соус придумал знаменитый королевский повар Франсуа де Ла Варенн, и назвал в честь Луи де Бешамеля, маркиза де Нуантель, гофмейстера при дворе Людовика XIV. Несмотря на свое знатное происхождение, соус прост, демократичен и доступен, как президент Финляндии Саули Ниинистё, любящий посидеть на ступеньках ярмарочного балагана, в котором выступает его жена.

   Берем ковшик или кастрюльку с толстым дном, чтоб не пригорало, туда полпачки сливочного масла. Расплавилось. Сыплем муки, 2 столовых ложки, полагаемся на волю Святой Конфорки и мешаем не переставая, чтоб не скомковался. Одной рукой мешаем, другой – открываем бутылку молока и льем его в кипящую масляно-мучную массу. В результате имеем консистенцию жидкой сметаны. Не верьте тем обманщикам, что пишут в своих рецептах «густой сметаны». Нет, именно жидкой. Его так больше, этого нашего с вами Бешамеля, маркиза де Нуантель.

   И наконец, третья ступень постижения: тесто. Сыплю на стол муку горкой. Нашлось где-то с полкило, столько и сыплю. На вершине горки – кратер, туда яйцо бух и закопать. Потом кефир туда же закопать. Ничего лишнего, ни соли, ни сахара. Согласно писанию Святого Венчика это недопустимо и ведет к впадению в ересь сладкоблудия. Вот стала раскатывать, а мука-то вся. Сыпь всю. Сыпать пришлось гречневую, что придало тесту некую сарацинскую смуглость. Тесто получается несколько резиновое, раскатываешь, а оно сжимается шагреневой кожей. Это правильное тесто.

   Все. Три ступени постижения Лазаньи пройдены. Теперь я – мастер. Скупыми выверенными движениями создаю шедевр. Посудину стеклянную мажу сливочным маслом. На дно – первый слой теста. Сверху фарш, затем – бешамель и тертый сыр. Второй лист теста. Снова фарш, бешамель, сыр. Третий лист. Три ступени посвящения - три листа теста. Сакральное знание. Тайный смысл. Учение Святых отцов-сотейников. Третий лист заливаем оставшимся бешамелем и щедро, как осенний листопад, сыплем сыр.

   Пихаем в пещь огненную на 180 градусов на полчаса. Поем Псалом «Радуйся Святая Скалка, ибо ты приносишь нам радость». На последних 10 минутах не забыть включить в пещи огненной вентилятор, дабы покрылась Лазанья сырной корочкой, аппетитной на вид.

    Подавать красоту с тихой светлой улыбкой и красным вином.

ЗЫ. Пока доставала фотокамеру, дабы засвидетельствовать торжество момента, гости успели слопать треть лазаньи. Значит удалась.
 

В качестве первого блюда

Что еще кроме лазаньи имеет смысл отведать в Риме? В шумных туристических местах дорого и многолюдно. А вот район Трастевере действительно является гастрономическим раем, где можно попробовать самые известные итальянские блюда в настоящей атмосфере старого города. Идите на Трастевере и не сомневайтесь в качестве.

Именно в этом колоритном районе находятся лучшие ресторанчики, таверны и траттории.

   НО! Не заказывайте пиццу. Пицца Романа - несъедобна, просто римляне этого не знают. Она горелая и сухая. Право на существование имеет только пицца Наполитана (неаполитанская). Именно в Неаполе она и появилась в 1522 году. Pizza Margerita — неаполитанская пицца. Это классическая пицца, которая состоит из томатного соуса, сыра и листика базилика (зеленый, белый и красный цвет, как цвет итальянского флага).

Паста алла карбонара — традиционная для итальянского региона Лацио, столицей которого является Рим. Римская карбонара обычно готовится с солёной свиной щековиной гуанчале или панчеттой (беконом с прослойками сала). Для соуса смешивают: яйца, сыр пармезан и пекорино романо (сыр из овечьего молока), соль и свежемолотій чёрный перец. Этот соус доходит до нужной готовности от горячей пасты.

В качестве второго блюда

Поркетта (Porchetta) — запеченный рулет из свинины, приготовленный в духовке с добавлением разнообразных специй (соль, смесь перцев, розмарин, чеснок, тимьян, шалфей, орегано, паприка, семена фенхеля).

Или

Сальтимбокка — шницели из телятины, завернутые в прошутто. Популярный вариант сальтимбокки — saltimbocca alla Romana — тонкий слой телятины отбивают, сверху кладут ломтик прошутто (пармской ветчины) и листья шалфея.

На десерт

Тирамису — многослойный десерт, в состав которого входят сыр маскарпоне, кофе и печенье савоярди. Десерт припудривают какао-порошком. Только в Риме можно попробовать тирамису клубничный, банановый или фисташковый.

Приятного аппетита, или как говорят в Италии, buon appetito!

Воскресенье

О повседневном грустном 

© IPA/ABACA via Reuters

Год пандемии в Италии. Как страх превратился в привычку

 

   Ровно год назад Италия первой среди европейских стран оказалась в огне пандемии. 

Локдаун продлился почти три месяца и оставил глубокий отпечаток в массовом сознании. Причем не только в Италии. В марте-апреле к Апеннинам было приковано мировое внимание и сочувствие. Тогда еще многие наивно полагали, что пандемия "выбирает", где свирепствовать. Вскоре один тот же сценарий повторился в той или иной степени повсюду.

Первый "внутренний" инфицированный был обнаружен почти случайно 21 февраля в больнице небольшого северного города Кодоньо. До этого с конца января от ковида в Риме лечились трое — пара китайских туристов и один эвакуированный из Уханя итальянец (к тому моменту власти уже закрыли авиасообщение с китайским городом). Уже потом, спустя много месяцев, постфактум сообщалось, что вирус начал "гулять" гораздо раньше. Но "прорвало" именно тогда, в конце февраля, когда коронавирус казался чем-то далеким, нас не касающимся.

   Тогда еще с подозрительными симптомами обращались прямо в общие отделения скорой помощи, а врачи не имели особого представления об опасной и крайне заразной болезни. Все больницы страны остались без средств индивидуальной защиты для медперсонала. Не было реагентов для проведения анализов и указаний, как лечить больных, поток которых начал нарастать невероятными темпами. Тогда никто не оказался готов, и не только по объективным техническим причинам (производство еще не было переведено на пандемийные рейсы), но и психологически. Еще до начала марта в Италии почти все полагали, что локальная вспышка — это чистое невезение севера, где в одночасье закрыли школы, театры, музеи. На два дня раньше закончили Венецианский карнавал. Непозволительную, как стало ясно потом, наивность проявили региональные власти. После первого испуга и в Милане, и в Венеции, и в других местах начали снова все открывать. Никто не мог поверить, что коронавирус, "разновидность сезонного гриппа", может остановить большую страну. Первой тревожной ласточкой стало решение закрыть школы и детские сады 4 марта. Но и тут люди, возмущаясь излишней перестраховкой властей, начали думать, как организовывать жизнь. Домой приглашали нянек или пристраивали своих чад к бабушкам-дедушкам — наиболее уязвимым перед вирусом.

С 10 марта 60 млн жителей страны оказались в условиях, с которыми никогда не сталкивались: в режиме строгой изоляции, запертые в четырех стенах со своими родственниками. Но и тогда еще мало кто мог подумать, что пандемия настолько сильно изменит повоседневную жизнь. Решение о локдауне, по признанию многих, было единственно верным.

   После трех месяцев взаперти сдерживать людей (и экономику) оказалось невозможно. Казалось, хватка пандемии пошла на спад. Несмотря на практически полный запрет на зарубежные поездки, итальянцы провели лето почти в привычном режиме — на море и пляжах.

          Что сейчас

   Сейчас цифры по числу зараженных гораздо выше, чем прошлой весной (когда реальные масштабы были просто неведомы). Но они уже никого так не пугают, главное, держать их под контролем. И в Италии это пока удается. После резкого взлета с приходом второй волны в октябре эпидемиологическую кривую удалось обуздать. Суточный прирост держится на уровне до 15 тыс. новых случаев в день при 270–300 тыс. тестов. Власти стараются избежать нового локдауна, страну поделили на цветовые зоны в зависимости от уровня эпидемиологического риска. Еще весной подхватить ковид в столичной области было объективно сложно, хотя люди испытывали сильный страх перед болезнью. Сейчас же, когда ковид гуляет в Лацио, как и на островах Сицилия и Сардиния, так же, как в северной Ломбардии, страх превратился в привычку и почти исчез. Новый образ жизни в масках и с вездесущим антисептиком превратился в обыденность. Большое подспорье, что даже в "красных" — самых карантинных — зонах не прекращают работать детские сады и младшие классы школы.

   Спустя год тема пандемии пополнилась дискуссиями о вакцинах. Иммунизация в Италии началась, но отданная на откуп ЕС забота о гражданах в очередной раз дала брешь. Вакцин не хватает, чтобы делать прививки с желаемым темпом (для коллективного иммунитета) отдельные области ищут альтернативные каналы. Одной из наиболее котирующихся из "не западных" считается российская вакцина "Спутник V", но ее использование в Италии возможно только с одобрения европейского регулятора. А там уже своя история с "политгеографией".

   В целом люди устали, как везде, от ограничения свободы, от психологического давления, которому способствуют СМИ. Но за окном снова наступает весна, и итальянцы стараются продолжать жить, словно как раньше, но в рамках дозволенного.

 


ЩЕРБАКОВА Вера 

Руководитель представительства ТАСС в Италии

https://tass.ru/opinions/10749031

  Как добраться из аэропорта Неаполя в центр города? Время короткого путешествия – деньги для туриста. Восторженные, предвкушая грядущие впечатления не шли, а почти неслись мы по длинным коридорам Неаполитанского аэропорта, вопрос выбора транспорта, способного доставить нас в город даже не стоял. Какое метро? Какой автобус? Такси, только такси. А, тридцать евро, говорит таксист? Ну и пусть, тридцать так тридцать, бывает и дороже. Счётчик не включил? Ну и ладно, зато бумажку дал, на которой выведена цифирка «30». Может, это стоит дешевле, ведь аэропорт-то в самом городе находится, мы видели из иллюминатора! Ну дешевле и дешевле, всё равно, скорей в Неаполь, мы так соскучились по нему за девять лет!

   Кстати, за всю поездку мы ещё дважды прибегали к услугам такси, и всякий раз в Неаполе. Всегда приходилось договариваться с таксистами о цене, счётчик заведомым туристам, видимо, не любят включать. Уже в следующем таксомоторе мы вели себя благоразумнее: жутко усталые после двойного перелёта (на ногах с четырёх утра) и многочасового шатания по столице Кампании мы согласись на «любезное» предложение таксиста довезти нас не до вокзала, а прямо до гостиницы, забронированной в Помпеях, но всё же выторговали 35 евро с заявленных изначально восьмидесяти пяти. Вот что значит твёрдость, водила явно осознал степень нашей усталости – это бросалось в глаза, но мы твёрдо стояли на своём – дорого, и он сдался, предложив реальную цену. Всё время переговоров таксист, ведя машину в суматошном неаполитанском потоке, пытался заглядывать мне в глаза и похлопывал дружески по плечу. Этакая смесь отважного безрассудства и наивного актёрства. Мне-таки вспомнилось из Высоцкого: «Сэм друг, Сэм – наш Гвинейский друг!». Зато в последнюю поездку пилот большой белой «Шкоды», видимо, прочитав у меня на лице готовность прожжённого туриста бороться за цену подвоза в аэропорт запросил из почти той же точки центра, куда нас привёз первый таксист, уже не тридцать, а всего двадцать один евро.

   Я не стал настаивать на включении счётчика.

   Зачем, мы ведь в Неаполе.

Иван Карасёв

глобус.png

АРХИВ ГЛОБУСА

СТИХИ ПО СРЕДАМ (31).jpg
наши гости.jpg
МЫ1.jpg

Иван Карасёв

Ю_ШУТОВА