Рождение Венеры

Рождение Венеры

Антон Метельков
***
любовь не терпит много гитик,
но просыпаясь по ночам,
я вижу спутник на орбите
и стену цвета кирпича

мне спутник подмигнет печально
стена сочувственно смолчит,
и я пойду, поставлю чайник,
а в это время кирпичи

меняя времена и нравы
рисунок выстроят иной
и станут как бы переправой
в тот мир, который за стеной

любовь не терпит нетерпенья,
но с каждым новым кирпичом
я вспоминаю: ветер – пенье
осталось вспомнить лишь – о чем


Антон Батанов
Крыши

Рубероидные крыши лучше, чем черепица,
Я на них выхожу, и поэтому лучше спится.
Окунешься во мглу, одинокую, роковую.
Пару строчек в блокнот и сразу на боковую.

Рубероидные крыши - шапки многоэтажек,
Исцеление душ, что забиты вином и сажей.
Переплавится ночь, как гудрон, что себя калеча,
Под ногами моими вымолвит: "Вот так встреча!"

Рубероидные крыши видели судьбы многих,
Как финальным винтом от них отрывались ноги,
Как ранимый птенец, позируя птице-маме,
Оттолкнулся от края и начал махать крылами.

Рубероидные крыши могут спасти от влаги,
Смеси слез и дождя, что жить не дают бедняге.
Я шагаю по ним, связав свои мысли в узел.
Рубероидные крыши - пепел моих иллюзий.


Алексей Ларионов
Рождение Венеры

Я приходил, дни отрывая.
Скрипом
стул в холе кланялся, шум опускался в ил.
Прильнув к стене, слух прорастал полипом
на жадности дыханий.
Сбитый ритм
твоих артерий сквозь кирпич давил,
сжимал артритом,
пальто касаясь холодом белил.

Когда Луна, страдая от удушья,
взрезала ночь хребтом дельфина.
Ты застывала на перинах,
привязанная спазмом.
Воедино
сливались, на кофейной гуще
в стакане, крик и пауза
с грядущим,
как боль и сон на пелене морфина.

Бинт срезан, простынь спущена.
Восход
стекает на перчатки.
Виновато
шторм пятится, слепой, как крот,
он бьется эхом в чистоте халата
над омутом родильных вод.
Палата меркнет,
свет ныряет в тину,
сжимая над богиней грот.
Кроваво-пенной немотою вата,
иссохнув,
отпускает пуповину,
и скрип клееночных болот
качает бездыханный плод.