Владислав Черейский

Владислав Черейский

Море

Море. Я вижу море дождя, хлынувшее из глаз слепого циника.
И имя, звучавшее в этой тиши, пронзило мозг ветром.
Километры пути освещают усталость забытых царей.
Рей вдали, флаг мезозойских кошмаров,
Угаров, утренних и вечерних, поминая покойного самого себя.
Бродя под иконой печальных, забытых кумиров
В квартирах скитаться, совсем непохожих на дом —
И в нем виден странник, звездой покрывающий лица,
Где спица воткнулась в гармонию собственных слов.
Мой кров стал излишен, и камень играет с виском.
Потом я спою эту песню, мой голос простужен.
Не нужен, не нужен, нет, нужен, пойдем…

Арлекин

Голос травы шепчет стеклянные строки.

Мокрый колпак умоляет края кринолина.

Дождь заливает безумие шалью широкой.

Выпей меня, как стакан молока, Коломбина.

Небо грозит праведным искренним пальцем.

То что случится сейчас превратится в отныне.

Ночь облаков падает в кукольном танце.

Высоси мозг поцелуем дождя в Арлекине.

Тернии звёзд светятся полным позором.

Выстрелом в тень смоет три точки дробина.

Скользкий удав вьётся зеркальным узором.

Жизнь подари через свежую смерть, Коломбина.

Солдат

Великий пост на окраине города.
На посту не дремлет солдат, охраняя сны.
От вечности его выправка безупречна.
Глаз нацелен в точку невозврата.
Страж непроходим непроходимой глупостью.
И тяжело дышать сквозь залитое в горло олово.


Кукла

На моём столе, полном червяков,
Лежала кукла.
Кукла непостоянная, кукла странная,
Кукла, имеющая один стеклянный глаз.

На моём стуле, полном мотыльков,
Сидел клоун.
Клоун беспалый, клоун старостью талый,
Клоун, прорвавший пыльный матрас.

На моей койке, полной ёжиков,
Лежала книга.
Книга без строчек, без запятых и точек.
Книга, невидимая глазам.

А в моей душе, полной бессмысленности,
Жил дождик.
Дождик без капель, грибов искатель.
Дождик, льющий в сердце бальзам.


Вдовы

Вдовьи силуэты не отбрасывают тени.
Пыль времени стирает грань между вечностью и настоящим.
Черные наряды подчеркивают тревожный покой,
Страх остаться в пустоте.
Две вдовы — одно одиночество.
Немигающие сычиные взгляды
Брошены на чашку недопитого чая,
Сминающую треснувшее блюдце —
Зеркало.

Так и сидят они друг против друга —
Женщина и паук.

Дом

Дом, больше нет дома,
Хоть он стоит на месте.
Даже в него захожу,
Но это уже не мой дом.

Мебель стоит как прежде,
Такое же солнце в окошке,
Висит на стене картина,
Но это уже не дом.

Звуки всё те же, речи,
Пылью молчит телевизор,
Щелчок издаёт чайник,
Но это совсем уже…

Дом прошибает память,
Разрушив привычный фундамент,
Слезой протекает крыша,
Мой дом – ты немой
Дом.

Отключены все телефоны,
Сознание просит покоя.
Метание в поисках дома,
Но это уже не я.

Свет одинокой люстры,
Криком немой тревоги,
Кажется пламенем пыток,
Боже мой, мой дом.

А молоток по нервам
Выстучит эту повесть,
Каплей по темени давит
Дом-дом-дом, дом-дом-дом, дом!

Встретит меня лунный город,
Молча бегу по проспектам,
Нежно целуя зданья.
Вдруг это мой новый дом.

Подарок

Подари мне слово свет,
Свет зеркальный и лучистый,
Оставайся, голос чистый,
Незашоренным, искристым
Много долгих светлых лет,
Подари мне слово свет.

Подари мне слово трон.
Трон багрянцевый, кровавый,
Как дракон небес трёхглавый,
Трон на злобную забаву,
Где людей берут в полон,
Подари мне слово трон.

Не дари мне ничего,
Пусть проклятая гордыня
Голову снесёт, как дыню,
И в железной паутине
Брось болтаться одного,
Не дари мне ничего.

Подари мне слово боль,
Чтобы дыба сжала плечи,
Чтобы не был я беспечен,
Сталью звёзд увековечен,
И прошёл сквозь смрад и голь,
Подари мне слово боль.

Подари мне мотылька,
Чтоб росли простые крылья,
Чтобы в небыли и были
Эти крылья не забыли,
Как текла на юг река,
Подари мне мотылька.

Слепоглухим
прикосновение – буква
чуть свя̀зная связна̀я этого мира
нить
красная
когда везде красный
но ты не знаешь как
в кромешной
время медленно
рисует слова
тысячей прикосновений
чувствуешь музыку
и засыпаешь под пульс
на подушке
пальцев

***
споткнуться о
внутреннего ребёнка
смятый дневник
заполненный
неудовлетворительно
листы перечёркнуты
рисунком
девочка – кукла
порвав нитки рта
хохочет

НИМБ

ты обнимала нимб
не замечая что он
твой собственный


***
помянуть имя
неудачной шуткой
оказываешься
внутри
кубического экрана
странный фильм
про ничего нет
кроме плахи дождя
топорные мысли
раскалывают голову
вдали непрерывным звоном
предупреждают
колокола


СГЛАЗ

Сглаз. Течёт кровь.
С глаз течёт кровь.
Чужая, чёрная.
Чья ты? Зачем из меня?
Это не моё!
Кто-то добрый и отзывчивый
Пролил свою кровь из моих глаз.
Видно, доктор прописал ему кровопускание
От высокого давления на глаза,
На мои чистые глаза
Ему было страшно смотреть.
Теперь мне страшно смотреть в зеркало,
Отражающее только чёрное.

Сглаз. Течёт кровь.
Чтобы снять сглаз, надо вынуть глаза
И обрести истинное зрение.
И тогда глаза приведут меня к этому человеку.
Я посмотрю на него в последний раз,
Он больше меня не увидит.

ДИАФИЛЬМ

Старинный диафильм рисует лунную притчу.
Космос покорён,
Покорен космонавтам.
Всё смешалось в клубок
Земли.

Мир не усидел на двух стульях.
Три усталых кита отпускают планету
Хаос.
Стол, уставший от карт, просит пищу.
Мебель слилась,
Приняла форму ленты Мёбиуса.
Часы, не мигая, сочатся минутами.
Воздух хочет дышать, но не знает, чем.
Небо скучает по грешникам.
Театр стыдливо прячет пустую афишу.

***
ожидать звук
прорезающий тишину
потоком информации
не гуд
гудение монотонное
нарастает в
что-то не так
обволакивает
мозг
сквозь жернова
пропущенный
мама


***

злить в корень
прошлого дай пять
уходящего
на все четыре
одинаковые
замороженные
слова источают
точку
ничего нет
в пустыне
разлагается
скелет-динозавр
разум ***

I

видеть в лицах
обратную сторону монеты
замазать добром
законы мира
не спрячешь
повсюду голоса
маятник тук-тук
на сломанных часах
ходит кукушкой
непонятный
ждущий страж
шептать

II

слышать постоянство
в слове инь
дышат губы

III

ощущать горизонт
не существовать
очередным чудом
осыпалась пыль
оживая
странная книга
мешает спать
мёртвая занавеска
сплелась