Андрей Писарев

Андрей Писарев

Эхо

Когда повзрослеешь и отдашь свой джойстик,
Ради красных фраз не набирай мой номер.
Захочешь позвонить — заходи в гости,
Но только если уже гейм овер.
Не надо писать на стене подъезда —
Слова тают, красным горя.
Отворяется дверь — и будто бездна,
Стоишь, молчанием говоря.
Эхом по лестничной клетке из грудной
То вверх, то вниз, на этажах залипая,
Сдувая пыли метровый слой,
Через ступеньки переступая…
К крыше! Туда, где крышка.
Где жизнь без крыльев — единственный верный путь.
За крылья нам светит вышка,
Отдашь свой джойстик — загляни, не забудь.

НУЛЕВОЙ МЕРИДИАН

Был я там, где никто из живых не рискнул побывать.
Возвратился звездой, а Земля оказалась пуста.
Тишина окружила последнюю в жизни кровать,
И распятые руки дополнили схему креста.

Я смотрел напряжённо, движения делать не смел.
Удивлённые стены сгущались, бесшумно смеясь.
Желтизной с потолка ухмыльнулся обкуренный мел
И, в железобетонной конструкции скалясь, увяз.

Потолок не пугал, а манил и ласкался змеёй,
В паутину стальных перекрытий попался Пегас.
Вдруг повеяло жареным мясом. Горел за спиной,
Мой ковёр-самолёт, и прокрустово ложе — матрас.

Языки с потолка нежно гладят, не гладили так
Ни чужая жена, ни влюблённая муза, ни мать.
В облака ухмыльнулся расчётливый милый рыбак,
Удивившись, что петлю я не тороплюсь обнимать.

Разрушая пространство, я впился слюной в потолок.
Сквозь осколки зубов проклиная, моля, угрожал.
И небесный охотник оставил до завтра курок,
И в лепнину стеклось ядовитое полчище жал.

Испарился Вергилий. Распался на пламя и снег,
Побожившись, что более в жизни сюда не ногой.
У меня же рассыпался космос за шиворот век,
И коса по лысеющим крыльям свистит за спиной.