Алена Добровольцева

Алена Добровольцева


***
Руки, полные объятий,
город, в котором я замерзаю.
Всё это было когда-то главным,
но не теперь.
Пережить хотя бы апрель
без дурацких душетерзаний,
касаний
того, кому это не лень.
У меня за спиной –
ни сердец, ни тел...
На толику, может, счастье
промелькнёт и сразу погаснет.
И захочется воли и странствий,
странностей
без боли и без обид.
Я сегодня одета ужасна,
а вы все красивые,
псевдопрекрасные,
растянули по лицам радость
и несёте её, как другие
несут кресты.
Я согласна, что пустота...
бывает, случается разной.
Но есть разница
между той, что с послевкусием
заявляется
и что вечно живёт
внутри.
***
Не пишу,
потому что не знаю, – что.
Потому,
что не знаю, – как
передать
горечь, музыку, хрупкость, истерику, дрожь
в этих белым по чёрному,
чёрном по чёрному,
формальных глухих
словах.
То, что чувствую – передать.
Мир потрескался и засох,
и застыл в плотной раме стиля бохо.
Я стояла под ней целый день,
может, ночь, –
пока скучно вещал факты
экскурсовод.
Пока
мне казалось,
– казалось ведь всё ещё! –
что стоит стоять здесь и ждать.
Но прошло.
Как проходит, наверное, всё.
И, хотя это страшно озвучить, признать,
я ловлю себя на
жажде чего-то большего,
чем умение
созерцать.
***
О господи,
дай мне короткую память,
холодное сердце,
беззвучную поступь.
Я вижу, что мне ничего не исправить
и не пережить.
Хотя это так просто...
Я знаю:
потери мои для вселенной ничтожны,
но пусть мне о них
не кидают
вопросов
бестактные люди,
которым всё можно.
Ты в праве оставить меня без друзей и знакомых,
но сам не покинь,
это очень больно:
стоять в этом мире без света,
без бога...
И знать своё имя уверенно-точно
и ничего больше.