Геннадий Булин

Редактор литературного журнала "РОГ БОРЕЯ", член жюри                               конкурса

БИТВА НЕИЗВЕСТНОГО ПОЭТА, талантливый поэт

Пейзажный вечер

Закат выходит, как и в прошлый раз.
Зелёный шум в излучине дороги.
Последние лучи на синагоге.
Рябин и тополей сентябрьский вальс.

Добавлю позолоченную дверь.
Играют перепачканные кисти...
Небрежно на пейзаж бросаю листья
И воздуха полоску чуть правей.

Мне говорят, что мы теперь не те.
Но только вряд-ли кто считает, Ольга,
Огни, прошедшие века и сколько
Отведено нам места на холсте.

Пусть говорят, что мир уже не наш,
Но я не верю в ерунду такую.
И вечную Вселенную рисую,
Очередной божественный пейзаж.

Минуты незатейливо летят,
Роскошный вальс продолжен менуэтом,
А я ещё рисую наше лето
И вспоминаю утро и тебя.

Трансформация конфигураций или поэтический мусор хроноса

в те древние времена когда мы
лились по асфальту мощным вулканом
относили стихи на помойку
жгли радужные знамёна

ковали себя в боях с наушниками
пели монгольские песни
влюблялись в офтальмологов
моделировали цепи поставок
методом матрицы логистического преимущества
опирались на третье плечо друга
и ходили вокруг дацана свиньёй
то бог наблюдая за нами
через дыру в озоновом слое
находил нас прекрасными
но когда ты вышла одновременно из пунктов Б и А
две параллельные прямые наконец пересеклись
в гипердактилической клаузуле
за поклоногорскими шлагбаумами
и наступила зима
просто наступила зима

Муниципальное образование Прометей

Проспект Просвещения в новых солнечных лучах
ухмылялся бетонными плитами вчерашних воспоминаний,
по которым мы переходили на другой берег.

Серебряные провода овевали твои волосы.
Стены панельных домов отражали тепло
последнего нашего дня.
А механические птицы клевали алмазные блёстки
пошлой реинкарнации.

Трамваи парами шли в депо,
задевая странные мысли уставших прохожих,
случайные величины, непродуманные даты

и место для памятника пограничникам,
что отважно охраняют летние мгновения
проплывающих мимо вагонов.

Натурист Прометей в сквере спасал огонь,
пытался обмануть смерть,
отворачился от разлитого ртутью безымянного водоёма,
на другом берегу которого уже стояла ракета
и ждала твоего прихода.

На оранжевой траве рядом
лежали полногрудые козы
оттенка северного серого снега
и коварного льда имени Демьяна Бедного.

Грустный Макдональдс выдавал пакеты
уставшим случайным прохожим,
успевшим проголосовать за стабильность

Стрелки часов показывали окончание лета
в тот момент,

когда отключенные громкоговорители
сказали, что открылся наконец портал
в загадочный Выборгский район.

Город

когда к старым ветвям подкрадётся Борей
незаметно по шпалам
я вернусь в этот город на стыке полей
под гудящим вокзалом

трепетание сквера там сводит с ума
и идут под ветвями
по Некрасова лёгкой походкой дома
бесконечными днями

 

частный дым из застывших во времени труб
вспоминающих впрочем
нежный шелест её восхитительных губ
на экваторе ночи.

полумесяц спускается в звёздной пыли
посмотреть чтобы близко
сны погибших бойцов что исчезнут вдали
в седине обелиска

навсегда ничего удержать не дано
растворяются лица
первозданность рассвета не видел давно
я хочу возвратиться

пробегают цепляя собой облака

там где девушки прелесть
новгородские трели в объятьях стиха
освежиться на Кересть

где немой полумрак накрывает листы
и не ведает горя
где среди коленкоров работаешь ты
там качается город на стыке мечты
и бескрайнего поля

КУЛЬТУРНЫЙ КОД

она пришла с улицы раскрасневшаяся
наполнив комнату
ароматом специй и воздуха
неуважительной болтовнёй
с видами баскетбола
последними рабочими моментами
и цитатами из Макбета

 

а когда она уронила на пол
свою красную шапочку
мне вдруг стало досадно
потому что я понял
что зря сожрал
эту старушку-процентщицу
пока на улице целовались голуби

Свидетельские показания в отделении полиции города Цесиса

Когда Луна входит в созвездие Девы,
на берегу Гауи падают звёзды,
ночные звери любуются Большим летним треугольником,
от реки доносятся голоса Видземе,
появляется лёгкое головокружение
и мифическое ощущение разгаданной тайны.

Я спокойно шёл по улице Ригас
в надежде подобрать парочку звёзд на берегу.
Я люблю, чтобы во внутреннем кармане пиджака
лежали упавшие звёзды.
Но, когда я проходил мимо улицы Бажникас,
с крыши двухэтажного дома мне на плечи запрыгнула ведьма.

Сомнений не было.
Такое периодически случается на Бажникас.
Я даже не испугался.

Она весила не тяжелее Веги или Альтаира.
От её чёрного платья пахло можжевельником и осокой.
Однозначно ощущалось отсутствие остальной одежды.
Моей шеи касался Млечный путь
и лёгкость тёплого вечера.
Так обычно и бывает в августе в этом месте.

Данное событие несколько смешало планы,
подсказанные венденскими сновидениями.
Идти за звёздами уже не имело смысла.
Поэтому я свернул к замку...
А что было потом - не помню.

Пачанга

Разрывает сознание ветер на части;
мы сегодня зайдём в "Старый Перт"
и закажем коладу с кокосом на счастье,
и Бакарди ещё на десерт.
На карибских дорогах в загадочном Понсе,
под аккорды пачанговых струн,
в апельсиновых снах заходящего солнца
сомелье принесёт нам июнь.

Будут радовать тело заморские дрожжи,
растворится в блаките хомут.
Под раскованным взглядом беспечных прохожих
постареем на сорок минут.
После выйдем на А, вдоль зелёной постели,
вниз, сквозь мрамор домов Монати,
перламутровым спуском, чтоб вместе с Ботельо,
на волне тебя топлес найти.

Незнакомка из самого южного штата
с незатейливым именем Дах,
мы пройдём Лас Дилисиас после заката
и исчезнем в бульварных огнях
океана, который такой же безбрежный,
а на площади Санта-дель-стать -
ничего не изменится, волны как прежде
будут в ска под гитарой дрожать. 

Сестрорецк

когда умершие листья
кружат по равнодушной воде
а рыбаки на берегу
закидывают удочки в дождь
остаётся лишь
написать плохую музыку
курортного танца
для одиноких скелетов
что пытаются изобразить страсть
в рамках твоего полотна

В ПУТИ.  Триптих

Это не любовь

в комнате пахнет дымом прошедших десятилетий
пластиковые часы у задумчивого шкафа
пишут спондеем откровенную ерунду
тут день
там ночь

под распадающиеся слова
лик творца в полутьме
теряет божественные очертания

спасибо господи что был со мной

слова ослабляют временные рамки
я может понял бы их смысл
но гудящий висок искажает размеры
и в отражениях серванта
скалится неприятный мне дед
что скрывает ухмылку за полупустым стаканом

так просто быть счастливым

деда поставят на постамент
вместо символа окончательной победы
над дымом прошедших десятилетий
а часы напишут какую-то ерунду
я скоро выезжаю
на северо-запад


 

***

В ограниченном поездом сознании –
последовательность Коши и метрическое пространство,
непостижимая дорога, виртуальный фалафель
и кредитная карточка от Газпромбанка.

В запотевшем вагонном стекле –
темнота поглощает цветы асфальта.
Для души остаются расплывшиеся огни
проданных на Авито автомобилей.

***
когда душа просит генерации
а мозг не даёт
и бог не подаёт
остаётся лишь
бросать слёзы
на выжженную солнцем поверхность
где выкинутое луноходом тело
робко ищет
свои собственные иллюзорные утёсы

Некстати

"Как будто всё это картонное было,
Как будто бы в детский театр я попал!"

"А мне на Олимп бы с кровати подняться,
Да только печально, что слюни текут..."


Теперь нам пора возвратиться к святому началу.
Студено в лесу, я немного сегодня продрог.
И лыжи скрипят, ну и пройдено ныне немало -
Тропинок, следов и забытых навеки дорог.

Картинка нам с детства до слёз виртуальных знакома.
Устали кусты от прозрачного зимнего сна.
Придут на заре лесорубы, деревья растащат по кронам,
Поднимется скоро, тряся шевелюрой, весна.

Под пение ветра тогда, на прекрасных ласкающих водах,
Отпляшет последний гопак незабвенный сатир.
Мы молча отчалим в пространство домов незнакомых,
Уткнёмся в дизайны печально-убогих квартир.

Придётся нам глупо болтать и считать чьи-то квоты,
Топтать своим задом диваны, стульчак и кровать.
Мы будем немного грустить, улетать и ходить на работу,
А также, в обнимку с минутами есть и дремать...

Вступление в пьесу - лишь только набор декораций.
На дальней стене отражается плазменный лёд.
Я строфы придумал, а впрочем, не нужно стараться,
Ведь главный редактор опять этот стих развернёт.

Мечты нам в морозной тиши только лишь прокричали.
Вершитель промолвит, тревожно тряся сургучом:
- О чём ты писал? Там о смерти, любви и печали?
- Да, в общем, - отвечу я честно, - вообще ни о чём.

Древнейшие тучи ползут косогором, за лесом.
Слегка разжимается ветренно прожитый срок.
Под гримом проходят актёры,
- А что тут за пьеса?
- Сегодня поставлен совсем невменяемый doc.

На сцене темнеет, свет подан горящими плошками.
Вот действие третье, теперь мизансцена в стихах.
Жаль только, что строчки покажутся зрителю пошлыми...
Забвенье прошло, и уже приближается страх...

*
А много ещё на Руси есть непуганых асов?
Их рифмы когда-нибудь лягут под взмах топора.
Тут в постмодернизм, абсолютно некстати, засунут Некрасов.
Пусть асы знамёна поднимут.
Им наше "УРА"!

Ночные сети

шрифт лунным оловом в сетях играет

ночь просыпается в бреду

в необозримом луначарском крае

на полпути до северного рая

где сонмы уток спят в пруду

тела пустых витрин и барбарисов силуэты

приткнулись неприкаянно вдали

прожектором в немом тумане светят

рисуя на стене скелеты

машин печальных одинокие огни

бокал роскошной жизни - запах нимф - эклер

написанные невпопад и без ночной сорочки

слова

что встроены в стишок порочный

на телефонном вновьпоставленном стекле

берёзы плачут строчки теребя

молекулы дневных хлопот тихонько отлетают по частицам

ничто не отвлекает обрести во тьме себя

лишь разве что-то просвистит в руках унылого убийцы

и больше ничего не помешает тишине

подвесить полночь на моём балконе

найти распутную надежду в верном мегафоне

и растворить октябрьский прелый аромат в вине

Колыбельная

Там, где бескрайние дали, вышки строений и смог –
трутся коленями гномы о перекрёстки дорог.
Дыры на грязных заплатках, новых высоток тайга...
Хочется, бьётся и пьётся, только печаль глубока.

Мысли колбасятся в рифме, перетекают в огни,
вьются лохматые космы около всякой фигни.
Тумблер на монолите ночь переводит на off;
тулово ласково бьётся об первозданность основ.

Где-то взлетают герои в синее небо отчизн.
Базово гномы прекрасны, портит их скучная жизнь.

Нежно скользит ненормальность по бесконечности "пи".
Ночь опускает ресницы; спи уже, деточка, спи.

МЫ1.jpg

Иван Карасёв

Ю_ШУТОВА

ИГРЫ СО СЛОВАМИ И СМЫСЛАМИ